Однажды Валерий Павлович тщетно пытался вызвать из своей приемной секретарю Зину.
- Коммутатор, что ли, не сломался, - подумал он, слушая десятую минуту подряд гудки в трубке. С раздражением он поднялся из-за стола и вышел из кабинета. В приемной Зины не было.
- Уж не похитили ли ее, - с сожалением поговорил Валерий Павлович и пошел искать секретаршу. Не обнаружив на третьем этаже охранницу, он очень удивился. Сделав круг по третьему и четвертому этажам и заглянув в кабинеты к депутатам, губернатор с изумлением обнаружил, что здание правительства было безлюдным и пустым. Валерий Павлович почувствовал, что ему стало не по себе - всюду стояла мертвенная тишина. Опасливо озираясь, он по стеночке спустился на первый этаж и прошмыгнул в гардероб. Глазам его предстала удивительная сцена. Гардероб был заполнен чиновниками, депутатами, сотрудниками правительства и ЗакСа. Они толпились у торговых лавок, жестикулировали, ругались и торговались с продавцами. Вице-губернатор Григорий Викторович Двас примерял голубой махровый халат. Депутат Евгений Владиленович Петелин покупал пирожки с луком.
- Вот почему с ним невозможно разговаривать. Пора прекращать этот бардак, - брезгливо подумал Валерий Павлович и, набрав воздуха в легкие, со всей силы рявкнул. - Твою…!
В гардеробе воцарилась тишина. Из рук председателя комитета по телекоммуникациям Михаила Моисеевича Михайличенко выпал блондинистый парик.
Валерий Павлович прошел между собравшимися и подошел к лавкам. Тут он увидел свою секретаршу Зину, которая держала в руках духи “Красный октябрь”, и укоризненно посмотрел на нее.
Пирожки, полотенца, духи, косметика, нижнее белье, парики, блокноты, сигареты и пиво - чего только не было у торговцев! И Валерий Павлович рассердился. Глаза его налились кровью. Он вспомнил любимую рок-оперу Эндрю Ллойда Вебера “Jesus Christ Superstar” и принялся громить прилавки. Когда на полу пирожки перемешались с духами и водкой, он, наконец, остановился. Довольный Валерий Павлович вытер пот со лба.
- Я вам покажу тут, как Черкизон устраивать! - сказал он испуганным людям и гордо удалился.