В замке был бал – приехали все депутаты, муниципалы, местные артисты и даже клоуны из цирка на Фонтанке.

Кругом лилась музыка, сияли гирлянды – весь замок блистал электрическим светом.

Внезапно все благолепие красок погасло – музыка замолкла, гирлянды погасли, залы всего замка погрузились в средневековую тьму. Депутаты и клоуны недоуменно заропотали.

Василий Викторович не на шутку испугался.

Спустившись из своего высокого кабинета в башне Олафа, Василий Викторович осмотрел всю проводку замка – все было в полном порядке. Спустившись еще ниже, в подвалы крепости, он увидел, что от перенапряжения, в замке сгорели пробки.

«Ой …»,- воскликнул про себя Василий Викторович.

Достав сотовый телефон, Василий Викторович решил позвонить своему тестю в Питер, чтобы тот привез из магазина новые пробки.

Не успел Василий Викторович и сказать двух слов, как тесть буквально ошеломил чиновника.

- Вась, у нас весь город без света сидит. Все кругом бегают, ищут что сломалось! Метро встало. Конец света прямо!

Кое-как скрутив из проволочек старые пробки и вставив их на место, Василий Викторович решил отравиться.

Немного подумав, он написал заявление об уходе и спешно запросил политического убежища в нейтральной Швеции.

«Мочить Шевчука. Коментить в моем блоге»,- говорилось в сообщении.

Первым делом, Анна Сергеевна захотела ответить традиционное «БИНХ», но вовремя удержалась – начальство шуток не понимает.

Включив компьютер и найдя нужный сайт, Анна Сергеевна принялась повышать рейтинг Владимира Владимировича Бурматова.

Запустив «Яндекс» Анна Сергеевна написала в поисковике слово «бурматов».

В поисковике появились тысячи страниц, где Бурматов сотоварищи тушат лесные пожары на газоне Красной площади.

Еще немного подумав, Анна Сергеевна все написала БИНХ под очередным сообщением ее шефа.

«Надо же быть как все», - мудро рассудила юная комсомолка.

Было пасмурное августовское утро. Хотелось спать.

Машина шелестела шинами по асфальту и покачивалась на ухабах.

«Качает как на волнах – скорей бы на море поехать…»,- про себя думал Леонид Васильевич.

Водитель включил радио. В эфире «Эхо Москвы» передавали последние свежие новости.

«Пять женщин из Саудовской Аравии, устав от гнета мужчин сменили пол. Губернатор Петербурга Валентина Матвиенко выступает против гей-парада в Северной столице. Глава Ленинградской области отправил в отставку председателя регионального комитета по транспорту и транспортной инфраструктуре», - траурным голосом зачитывала диктор.

Леонид Васильевич не поверил собственным ушам.

«За что?»,- крутилось у него в голове.

Дрожащими руками он набрал телефон Валерия Павловича Сердюква.

- Валерий Павлович, за что?

Губернатор что-то бормотал в трубке. Пару раз прокряхтев нечто о какой-то матери, губернатор наконец выпалил:

- За все!
- Не понимаю – еще вчера на дачу вместе ездили. А сегодня передают…- Леонид Васильевич срывался на плачь.

- Ездили-ездили. Я по твоим дорогам все колеса себе пробил. Стою сейчас запаску меняю. Все руки сбил, - с натяжкой говорил Валерий Павлович.

Леонид Васильевич зарыдал в трубку.

Валерий Павлович немного помолчал, и уже более теплым голосом сказал.

- Ты не плач. Козьминых тоже плакал, убить себя обещал. Говорил, мол, не смогу я без вас. А мы ему омбудсмена дали. Жив здоров. У тебя, скажи, дети есть, внуки там?

- Есть, - непонимающим голосом ответил Леонид Васильевич.
- Ну вот и отлично! Сделаем тебя уполномоченным по детям. Ты не плач.

Леонид Васильевич громко высморкался.

- Товарищи! - начал Геннадий Васильевич, - Наступает всеми любимое время выборов. В очередной раз нас будут выбирать.

Депутаты переглянулись и довольно закивали. Особенно обрадовались сотрудники аппарата и помощники – время решения жилищных вопросов и покупок новых машин было близко как никогда.

- Но спешу вас всех огорчить. Из-за финансового кризиса и жадности отдельно взятого крупного промышленника, имени которого называть не будем, не все из нас смогут стать депутатами пятого созыва,- Геннадий Васильевич обвел глазами забеспокоившихся коллег, - будем кидать жребий – я в жеребьевке участвовать не буду – мной рисковать нельзя.

Послышались всхлипы и вздохи. Кто-то из депутатов упал в обморок. Сергей Михайлович Бебенин беззвучно заплакал, сожалея о недостроенной даче.

- Дошло до меня, о великий из вождей, что в Ленинградской области, процветающей под вашим надзором процветает коррупция., - сразу с порога сказал Угрюмов

- Кто процветает? - спросил губернатор

- Коррупция, - ответил председатель комитета, - Процветает где-то поблизости. В высших эшелонах.

- У нас тут не железная дорога. Какие здесь эшелоны, - ответил ему Сердюков

- Эшелоны власти, - продолжил Угрюмов

- Власть здесь пока еще у меня. Слава нашей партии. А про эшелоны впервые слышу. Ты говори поподробнее, - уточнял губернатор

- Замечено, что воруют. И самое главное неизвестно кто, - сказал председатель комитета

- А у кого? - спросил Сердюков

- У народа, конечно же, - ответил Угрюмов

- А каким образом? - продолжал уточнять губернатор

- Так это загадка. Все члены правительства берут только свое. Где коррупция? Откуда? Однако же пишет вся наша пресса, - сказал председатель комитета.

- Ну она-то откуда знает?, - не успокаивался Валерий Павлович

- Признаться, мы ей сами и намекаем. Специально. Они и так обо все пронюхают. А когда мы сами намекаем, получается, что мы вроде как боремся с коррупцией, - ответил ему Владимир Борисович, - но что это такое так никто и не знает.

- Ну так узнай, потом на заседании правительства и доложишь., - сказал губернатор.

Владимир Борисович спустился на секретном лифте к себе на второй этаж. На встречу ему шли вице-губернаторы Григорий Викторович Двас, Александр Юрьевич Дрозденко и Дмитрий Николаевич Кирин.

- Товарищи, Вы слово - коррупция - когда-нибудь слышали? - остановил их Угрюмов

- Слышал, когда в Америке учился, это у них на Западе злоупотребления, - ответил ему Григорий Викторович

- У нас этого быть не может. У нас другие традиции, - продолжил разговор Дмитрий Николаевич, - У нас калым есть. Свой интерес есть. У тебя как со своим интересом? - обратился Кирин к стоящему рядом Дрозденко

- Соблюдаю, - ответил Александр Юрьевич.

- Потом еще навар. Подмазка, - продолжил председатель комитета финансов, - Без подмазки вообще ничего не шевелится. Потом, это, хапанец. Ну это вроде как мзда.

- Так бы и говорил, мзда. Мзду знаю. А тут хапанец какой-то, - ответил ему Угрюмов

- Вот видишь, коррупции у нас нету. Откуда коррупция-то, - сказал Горигорий Викторович.

Мужчины пошли дальше. А Владимир Борисович так и не нашел в Ленинградской области коррупцию.

“С одной стороны, конечно, плохо. Но вот если бы и нам денег дали - ничего делать не надо, а деньги дают. И ветхий фонд под шумок можно бы было обновить”, - размышлял губернатор.

Валерий Павлович подумал и вызвал к себе Валентина Валентиновича Сидорина, чтобы поделиться соображениями.

- Валя, у тебя огонь на голове. Вот и придумай мне способ, чтоб без огня дым добыть, - сказал Валерий Павлович.

Валентин Валентинович хитро улыбнулся и ушел на военные склады Каменки за дымовыми шашками.

На следующий день, придя на работу, Валерий Павлович удовлетворенно увидел клубы дыма и гари, обволакивающие площадь Пролетарской Диктатуры.

“Вот и нам в очередь можно вставать”, - улыбнулся Валерий Павлович.

Свежий номер газеты «Вести» был аккуратно расстелен на рабочем столе главы региона. Валерий Павлович открыл сейф и достал оттуда бутылку водки, тарелку с квашеной капустой, батон докторской колбасы и черный хлеб. И расставил все это на газете.

- Джентльменский набор помнишь, Гриш, как в застойные времена было…. Коньячок с конфеткой. Красота. Не то что сейчас, - сказал губернатор своему заместителю. Тот в это время убирал в опустевший сейф бронзовый бюст вождя мирового пролетариата Владимира Ильича Ленина, чтобы не смущал во время чревоугодия. Григорий Викторович всегда это делал, опасаясь, что вождь когда-нибудь припомнит ему не пролетарский образ жизни.

- А что мешает сейчас коньяк принести. Я сбегаю в буфет, если что, - ответил Григорий Викторович.

- Да нет, коньяк сейчас не тот и конфеты не сладкие, а тогда… продолжил губернатор. Мужчины вздохнули.

- Ну ладно, что-то мы расслабились, - прервал молчание Двас. Губернатор и его зам чекнули стопки и выпили.

- Вот скажи мне, Валерий Павлович, как товарищ товарищу, я не пойму, зачем тебе вот эта медалька почетного гражданина? – спросил Григорий Викторович.

- Я тебе вот так скажу, - Валерий Павлович поправил на груди медальку, - ты знаешь, здесь очень хитрая задумка. Над нами есть портретная галерея.

- А причем здесь галерея? Кто там только не висит. Там даже Валя Сидорин висит. Рыжий мужик ну очень на него похож, - Григорий Викторович прервал губернатора.

- Ты меня не перебивай. Так вот. На одной стороне там висят «почетные граждане», а на другой – мои предшественники. Там даже Густов-предатель висит. И снять я его не могу.

- При чем здесь Густов? Хороший был мужик. Меня он на работу позвал, а не ты – сказал Двас.

- Да Густов здесь ни при чем, - продолжил губернатор, - почти ни при чем. Так вот. Моих там будет аж два портрета. Сейчас повесим как почетного. А когда на пенсию пойду, второй повесят, как бывшего губернатора. Теперь понял задумку. Хитро да?

- Ну ты умный, - Григорий Викторович хитро прищурил глаз. В его голове рождался план, как бы повесить в правительстве сразу три своих портрета.

Валерий Павлович снова наполнил пустые рюмки

- Вольно, - неожиданно мягко сказал губернатор и продолжил тихо. - А скажите мне, дорогой мой Владимир Борисович, каковы наши шансы в борьбе с неприятелем?

- Ну, Вы знаете, комитет, конечно, разношерстный – кто-то сможет прижать зарвавшихся писак, кто-то выпустит серию острот, кто-то ловко управляет комментариями. В общем и целом, состав подобран с учетом современных требований медиаконфликтов, - еще больше выпрямился Угрюмов.

- Это-то все хорошо… - Валерий Павлович почесал затылок, не зная, как приступить к самой сути дела, - и форма хороша, и в вас я уверен… но вот зачем я вас собрал, да еще в таком виде…

- Мм.. – непонимающе проговорил Владимир Борисович, - разве не для борьбы с…

- Понимаешь, - Валерий Павлович вздохнул. – Огурцы у меня созрели на даче…

- Ну вот… в прошлом году вместо пейнтбола картошку окучивали, в позапрошлом – вместо боулинга – поливали капусту.. Мне же так никто в следующий раз не поверит… - огорчился генерал Угрюмов.

- Что? – не понял губернатор.

- Ничего, Валерий Павлович, личный состав к бою с огурцами готов, - уже не так бойко рапортовал Угрюмов

Губернатор стал лихорадочно фантазировать: “И дачу бы туда перенести из Мичуринского, и квартиру мою, и…. - тут Валерий Павлович едва не захлебнулся от смелых мыслей, - и аппарат губернатора, и здание правительства” Тут поток размышлений Валерия Павловича прервал голос его супруги: “Валерик , а может, водички попьешь, той, которая лучше, чем в Кисловодске”, - хитро улыбнулась она. “Да, дорогая, не всем на дачу воду из Артезианской скважины поставляют”, - сказал он.

В углу по-прежнему шуршал старенький ламповый телевизор, под потолком кружили мухи, а пюре, как и положено, было с комочками.

На столике у Валерия Павловича и Михаила Юрьевича лежали свежие газеты.

«Жестокое избиение подростков в Ленобласти», «Воспитанники трудового лагеря попали в больницу», «Трудовой лагерь смерти» - заголовки районных газет не скупились на ужасающие сравнения.

- Мне, как правозащитнику, сердце подсказывает вмешаться!- подняв голову и жуя булочку с изюмом сказал Михаил Юрьевич.

- Не твой лагерь, ты и не суйся,- хмуро ответил губернатор.

Омбудсмен удивленно поднял брови.

- То есть как? Меня же продажные журналисты обвинят в непрофессионализме!- подняв палец сказал Михаил Юрьевич.
-Понимаешь,- по-ельцински растянул Валерий Павлович,- лагерь не обычный, а трудовой. Дети там работают. А кем работают? Лес валят – рук не хватает. Сезон в разгаре, а народ работать отказывается. Приходится, так сказать, заниматься оптимизацией трудовых ресурсов.
- Не понимаю. Дети лес? За деньги?
- Ну не за деньги. По бартеру работают. За еду.

Михаил Юрьевич перестал жевать. В голове у омбудсмена всплыла кинохроника, в которой советские войска освобождают концлагеря в Польше. Потом мысли правозащитника ушли в сторону ГУЛАГа и красного террора.

- И что же мне делать? Кто за это ответит?
- Да я Дениску, сына, пошлю. Пускай он разберется – порядок наведет,- улыбнулся Валерий Павлович.
- А на каких основаниях?
- А ты ему должность придумай. Ну советником его назначь, или помощником – с тебя не убудет.

Неожиданно заиграл Интернационал. Зазвонил телефон губернатора.